2013/01/23 21:03:17
Письмо
Королю Камбоджи и Его народу

January 13th, 13:35



Мы понимаем Вашу занятость и неожидаем скорый ответ на наше письмо. Но, к сожалению, обстоятельства складываются так, что мы вынуждены уже тритий праздник проводить в тюрьме. Ночь с 31 декабря на 1 января, когда все люди в мире отмечали новый год, мы с 19-00 до 14-00 провели в кандалах, не имея права ни на еду, ни на воду, ни на естественные надобности. В подтверждение этому есть фотофиксации.

В Рождественское утро мы проснулись не от звонков друзей с поздравлениями, а от того, что в камере поднялась температура выше предельно допустимой нормы, в связи со специальным отключением сотрудниками тюрьмы нам электричества. Мы с достоинством оценили методы воспитательной работы. Применив свои незамысловатые открытые и честные позиции, нам удалось в результате поддержки с Вашей стороны и переговорами с руководителями тюрьмы сделать совместные изменения, и мы рады и благодарны такому двухстороннему движению на встречу друг другу и приняли решение: в фонде, который нами уже учрежден, выделить направление, связанное с изменение тюремной системы. Руководство фонда приняло решение на это направление выделить 1 миллион долларов США, в виду того, что мы знаем работу этой системы изнутри. Возможно наши знания смогут помочь Вам более правильным образом распределить эти средства. Но то, что мы третью праздничную ночь проводим в тюрьме, при том, что все вопросы были урегулированы еще в среду, говорит о глубочайщих логико-психологических ошибках в основополагающей системе королевства. Высший королевский суд, судебные системы – это один из трех основопологающих столпов государственности. Два других (общие важнее частного и долгосрочные планы важнее короткосрочных) являются второстепенными в виду невозможности своего существования в отсутствии первого. В связи с важностью этого вопроса возможно, что в некоторых местах оно может показаться излишне спокойным. Но поверьте нам, в виду неограниченного количества времени, которым мы распологаем в данный момент, каждое слово в нем взвешено и обдумано многократно.

Надеемся, что наш небольшорй роман принесет не только пользу, но и удовольствие от чтения, зная Вашу любовь к России и Санкт-Петербургу, а так же любовь к искусству...



Книга «Растапливая льды»
Глава X. Суд


Их везли на трех машинах в кандалах сквозь весь город, который был пропитан марсианской дымкой и цветом. Для них не существовало ни светофоров ни правил, они не видели перед собой ни снующих мотоциклов, на бегающих людей. Эта кавалькада пронизывала это мирное пространство, как ножь разрезающий масло, как молния разрывающая небеса, как землетрясение раскалывающее континенты. Мы находились внутри этого инопланетного каравана, и все, что видели наши глаза и понимал наш мозг , говорило нам о том, что наша экспедиция достигла цели. Обыскав все континенты наши путешественники с планеты Альфа Ком, к сожалению, так и не смогли выполнить, ту самую главную задачу, которую поставили перед нами наши люди с умирающей планеты Альфа Ком.

Никто не мог представить, когда год назад наша лаборатория 21 праздновала первый промежуточный успех и нам казалось, что в самое ближайшее время мы сможем наконец найти и вернуть на нашу умирающую планету эмоции. Мы были уверены на 100% в успехе, посколько вот уже 2000 лет самые прогрессивные люди на этой планете, как Сократ, Конфуций, и «Иисус», Мухаммед Юнг, Фрейд, Леонардо Да Винчи, Сенека, Лао Дзи, Монтейн, Джордано Бруно и многие сотни других философов изучали только одно – эмоции. Да, они не знали этого так, как знаем мы, но сколько миллиардов человек на нашей планете Альфа Ком заплатило своими жизнями для того, что бы понять, все остальное в этом мире – это производные эмоций. Сколько миллиардов не рожденных новых людей на нашей планете заплатило своей не начавшейся жизнью.

И вот, казалось бы, мы нашли ту планету, на которой собрано достаточное количество знаний и самое главное, что на этой планете к моменту нашего появления здесь было такое огромное количество автономных систем связанных, противоборствующих, что наш математический расчет абсолютно точно говорил – здесь есть эмоции. И на самом, деле, когда мы праздновали промежуточный успех, в душе мы чувствовали – это полная победа.

И вот мы сидим в кандалах двое суток, без душа и еды. Этот смрад который стоит вокруг нас, только он, как тотем, говорит о реальности происходящего вокруг нас. Нас везут в суд. Еще вчера днем королевский военно морской флот, после столь стремительной и бесконечнодолгой охоты за нами в течении суток принес нам извинения о недоразумении, произосшедшем с нами. Еще вчера в это время мы сидели в ресторане и нас дружески угощали генералы. В этот предновогодний день мы уже дружески обменивались футболками и у каждого из нас крутились мысли, как «Затерянный мир» будет коммуницировать и взаимодействовать с этими гордыми, сильными и непоколебимыми моряками и пограничниками.

И вот мы подъезжаем к зданию суда, выходим в кандалах. И все происходящее вокруг можно было бы принять за просмотр 10D фильма в нашем кинотеатре, если бы не уровень болевого порока, который был ограничен властями после нескольких смертельных случаев, спасибо кандалам – имено они приводили наш мозг в состояние понимания происходящего. Мы шли под знойными лучами палящего солнца и кандалы гремели и издавая те звуки, которые мы слышим у себя в кинотеатрах. От нас пахло и мы понимали, что это настоящий запах у нас болели руки и ноги от наручников кандалов в которых мы провели последние двое суток. Мы понимали, что это наша боль, но еще сильнее болели наши сердца. Это даже нельзя назвать болью, это какой то невероятный коктейль из всех эмоций, которые могут быть одновременно. И только то, что негативные эмоции в три раза сильнее, порой подсказывало нам, что сердце не радо, а болит. И если бы у нас была возможность замерить уровень эмоций нашими энергометрами которые мы всегда носили на руках они бы зафиксировали абсолютный максимум. Спасибо нашим учителям, которые учили нас как ориентироваться в космосе без компьютеров, как слышать и чувствовать себя без помощи медиков и сотен приборов.

Спасибо тому времени, за которое мы тренировались, что бы уметь понимать друг друга одним взглядом. Посмотрев друг другу в глаза, ровно за одну секунду мы поняли друг друга без слов. Возможно то, что мы искали целый год, мы нашли на том же острове и на том же месте, где как мы и предполагали, находилась Родина эмоций. Именно здесь 700 с лишним лет назад был центр всей азии. Именно в Анкоре эмоциональный взрыв произошедший тогда на этой территории, остался запечатлен в виде АнкорВата – единственного главнейшего сооружения, которое поставило точку в переходе от обезьяны прямоходящей к человеку разумному. И мы не знаем точно, строительство ли самого храма привело к этому квантовому переходу, или сознанием, перейдя космическим образом в новое состояние, построило АнкорВат. Но это то единственное строение, которое без каких либо колебаний давало эмоции, и не просто эмоции а именно те, которые мы искали: эмоции счастья, радости, любви.

Все наши исследования в течении последнего года не давали никаких результатов, о чем свидетельствуют наши энергометры. Планка которых, если и поднималась больше 100, то абсолютно точно квалифицировалось со знаком минус. И вот теперь, стоя под палящим солнцем мы точно знали, что у каждого из нас минимум 150+. И это невозможно было объяснить никакой логикой, никакими математическими расчетами, что мы 1ого января совсем случайно и невообразимым окажемся в суде. Все наши логические модели, которые годами выстраивались и изучались, рассыпались на миллиарды молекул. Мы смотрели друг на друга и понимали, что мы ничего не понимаем. Наше сознание выдавало только один ответ «Ответа нет».

Мы договорились об условных кодах для оценки, и в каждый момент времени при постоянстве и изменении какой либо ситуации мы должны были докладывать друг другу оценку произошедшей встречи. И когда Ватсон, выйдя с допроса, сказал цифру +4 наш энергометр зашкалил за 200 единиц, что безусловно при положении, в котором мы находились требовало должной проверки. Нужно было назвать без ошибки и запинки код 00110301 (00110301). Код был назван безупречно, что еще больше подтверждало, что мы находимся в едином шаге от центра эмоций. Нам повезло, для перевода транспорентности понимания нам дали переводчика и учителя русского языка в королевстве, который при первом нашем профтехническом осмотре говорил о полной исправности всех систем на 20 минуте моего допроса со следователем.

Я стал уверен, что вечером сегоднямы окажемся в месте по Koh dek Koul, в том месте, которое мы выбрали 12 лет назад в ходе первой экспериментальной экспедиции. И уже по сложившимся традициям каждый из путешественником независимо от места дислокации и высадки хотя бы раз за всю свою экспедицию обязательно прилетал сюда. И слово «обязательно» в данном случае носит именно то знак «+», который мы нашли здесь в суде.

И вот передо мной за стеклом стояли 6 человек, среди которых мне нужно было узнать того, кто физически первый совершил физическое воздействие по отношению ко мне, хозяину судна, не просто судна, а того места, где я планировал прожить ближайшие три месяца. Вместо извинения за причинение мне неудобств, связанных с непониманием командой английского языка, я получаю неконтролируемую агрессию. Секунда растянулась в 10 раз, и вот уже он лежит в туалете и смотрит на меня глазами обезьяны. Еще тогда я удивился стой быстрой транформации, но не придал этому значения. Потребовалось несколько секунд для понимания того, что мы находимся в зоне действия контракта, подписанного между лабораторией 21 и Снейк Хаузом, что подтверждал неудержимый писк на наручном энергометре. Цифры неумолимо мигали на отметке 200. Это могло значить только одно, что Снейк отрабатывает контракт проекта «Растапливая льды». Но в ту секунду, когда в результате падения морской нож, с которым я никогда не растаюсь, вылетел из двоированного зажима, говорил о том, что это не игра. И сломанные крепления были подтвреждением реальности происходящего, а не псевдо моделированием 11D.

И вот, я стою и смотрю через тонированное окно на 6 абсолютно одинаковых с моей точки зрения лиц. Не смотря на долгое нахождение на земле мой мозг так и не научился запоминать в памяти огромное количество лиц и имен. Я смотрел на них и они были все абсолютно одинаковые. Боясь ошибиться мое сердце билось еще сильнее вместе с экстазом победы. Вот сейчас я скажу два слова и все закончится для того что бы начаться. Моя просьба вызвала непонимание у человека, который до этого понимал абсолютно все. В ту же минуту молнией пронеслась мысль: «Это новый уровень проекта «Растапливая льды»». За последние трое суток это был уже сотый переход от одной эмоции к другой. От абсолютно точного понимания того, что мы уже мертвы, до абсолютного наслаждения от победы, которая снова сменялась полным поражением.

И вот уже 22-00 и нам зачитывают приговор.

Ватсон Витальевич – 1 год
Восемь нулей – 3 года
Полониум – 3 года



Эти слова могли быть произнесены только лишь для успеха проекта «Растапливая льды». И наши сердца от понимания того, что мы едем в тюрьму, бились с такой частотой, что никакие приборы были не нужны. Да и какие к черту приборы могут измерить то, что чувствовали мы сейчас, мы понимали всю невозможность того, что произошло здесь и сейчас, только что.

Мы едем в тюрьму. Та скорость и непосредственность, с которой судья зачитал приговор, не оставляло никакой сомнений – это был суд. Тот самый живой настоящий человеческий суд. Суд человека человеком. Но только происходящее за последние 10 часов в этом здании давало нам пониманием - это «Контракт». Мы ходили по зданию без наручников. Обмениваясь шутками с автоматчиками. Самут сиял от радости происходящего правосудия. Перед нами извинился полицейский, который заковал нас в кандалы. Наш следователь (прокурор) в первые за три дня дал позвонить мне сыну, о котором я не знал ничего: как он спрыгнул с лодки в море без жилета в километре от берега. Я понимал всю сложность пути потому что проделал этот путь несколькими часами ранее от берега к лодке. В доли секунды американец и англичанин, как старые морские волки, летели в ночи в след за ним, и цвет сверкающего жилета в котором отражались огни берегов, брызги и вся картина которая была вокруг – была просто фиерична. Это был он – контракт.

И вот следователь набирает телефон, толи устав толи из чувства жалости и говорит что бы я лишь только спросил «Как дела?» у сына. Какое-то шестое чувство в тот безпамятгный момент, когда на 100% мы были уверены, что вечером мы будем дома, подсказывает мне, и в промежутках между словами: «Как сын?» , я говорю наше кодовое слово: «0110301 ноль один один ноль три ноль один» - что означает опасность высшего уровня.

И вот мы стоим на пороге суда с автоматчиками. Со мной сын и Вилен. Сухие слова переводчика приводят нас в чувство понимания того, что нас везут в тюрьму. Это понимание было у всех в глазах и ни у кого. (Все отключили звук на своих энергометрах, а мы вытащали все из карманов).

И вот мы снимаем все тотемы, которые у нас были всегда с собой, и это действо проиводит на твое сознание ошеломительный эффект полного исчезновения. Ты есть но на три года тебя нет. И как писал в старые времена Пушкин: «Уехать в Крым – это немного умереть, а умереть это навсегда уехать». Именно в этот момент мы понимаем глубину этих строчек. Поскольку 1095 дней – это вечность для альфа людей. О понимании этой вечности мне рассказывали старцы, которые готовили нас к экспедиции. И приходит она так внезапно, как и смерть. И невозможно отделить те мгновения, которые разделяют оргазм и семяизвержение, те мгновения которые разделяют просветления и возможность смерти.

И вот мы стоим абсолютно пустые, как чистые листы бумаги. Что будет с нами не зависит от нас, кем мы будем в близжайшие три года – те мы и есть. А возможно мы стали уже другими в ту секунду, как человек, который делает только первый круг вокруг острова и зарабатывает несколько десятков, он идет этот первый круг, проходя за него все сразу. Это тот ускоритель, который нами был найден случайным образом.

И вот мы делаем первые шаги к машине в наручниках с приговором в руках. Эти шаги невозможно описать никакими градациями эмоциональных шкал придуманных нашими учеными, в виду отсутствия у нас этих эмоций как таковых в результате успешно закончившегося эксперимента по полной транформации любого насилия и как факта – отсутствие тюрем.

Мы шли к машинам, на которых нас повезут в тюрьму. Эти шаги абсолютно пустые. Наш мозг пытался найти ответ: «Как это возможно?!». За 8 часов без адвоката, следствия, очной ставки, медецинского обследования, видеофиксации, возможности кому-нибудь позвонить с требованием подписать протокол на камбоджийском, который у нашего Самута вызвал гнев и негодование, что наш прибор зашкалил не от наших эмоций, а от того что происходило внутри этого простого учителя русского языка маленького города Сиануквиль. Его сердце билось с такой скоростью, что если бы камбоджийские медики увидели цифры на приборе, они срочно начали бы делать хириргические операции по имплантации искусственного сердца. Никогда до селе не было зафиксировано не одного случая превышения 95, и то, что прибор показывал 200, было столь же невероятно, как самое невероятная невероятность. Это определенно успех нашей экспедиции, и никакие наручники не могут, ограничить радость на наших лицах, что приоводит к полному непониманию окружающих нас. Они смотрят на нас, на то как мы радуемся и это вызывает у них смех с непонятным окрасом, что еще больше разогревает нас.


Ура, мы едем в тюрьму!

0211211

С Новым Старым Годом!

СЕРГЕЙ ПОЛОНСКИЙ
</lj-like>
0 посетителей, 30 комментариев, 0 ссылок, за 24 часа