2012/06/09 07:53:54


Меня всегда умиляют и удивляют те люди, которые в разговорах о бывшем СССР говорят, что, мол, нормальная страна была, в ней тоже было много хорошего. И даже приводят какие-то легкомысленные доводы про колбасу по рубль-пятьдесят, про скромную комсомольскую молодежь, про отсутствие гопников и гомиков. Понятно, что подобные вещи может говорить или недалекий человек, или неискренний, или неудачный шутник.

Суть в том, что довод «там тоже было много хорошего» неуместный и некорректный. Везде было что-то хорошее, даже в Зимбабве с Монголией. Вопрос в том, сколько «там» было плохого: все, что было хорошего у советской «Волги», еще раньше было и у западного «Мерседеса». При этом у «Мерседеса» не было всего того плохого, что было у «Волги». Зато у «Волги» никогда не появилось много чего хорошего, что было у «Мерседеса». И это при том, что люди, проектировавшие оба этих автомобиля, имели одинаковые мозги и способности. 

Чтобы понять причину такого чудовищного отставания советской России от остальных цивилизованных стран, достаточно привести три простых бытовых примера, с которыми сталкивался каждый из нас. А кто-то сталкивается и по сей день.

Для начала вспомним двери в наших школах. Какая у них была отличительная черта, помните? Правильно, огромный слой краски. Причем слой неравномерный: в некоторых местах краска отбивалась, стиралась или отваливалась, выставляя напоказ свою историю с десятками других слоев различных оттенков. Но прилежные рабочие, вместо того, чтобы наждаком счистить  до дерева старый налет и вернуть дверям прекрасное первоначальное состояние, тупо наносили новый слой на уродливую поверхность.

Казалось бы, простейшая, очевиднейшая вещь: ну все равно уже делаете ремонт, так сделайте его хотя бы раз как надо, по совести, красиво. И самим приятно будет смотреть, и практичность повысится, да и следующим рабочим проще будет красить. Не делали. Годами этими дверьми пользовались аккуратненькие детки, солидные дяденьки и расфуфыренные тетеньки — смотрели на них, брались за них, опирались на них. И ничего при этом не меняли.

А вот еще подъезды в многоэтажных домах. Я вырос в квартирах, сперва в новой кирпичной (!) «девятиэтажке», затем в старой, но опрятной, в тихом районе, «четырехэтажке». А еще я несколько лет работал агентом продаж, и моя работа заключалась в том, что я целыми днями ходил по квартирам и предлагал свой продукт. Поэтому когда речь идет о подъездах, я точно знаю, о чем говорю :)

Так вот, практически все подъезды в СССР и пост-советской России представляли из себя отвратительную помойку. В них всегда воняло мусором, мочой, грязью и бычками от сигарет. Двери на входе убитые, перила оплеванные, стены обрисованы, кнопки вызова лифта сожжены, стекла на лестничных пролетах с трещинами или вовсе разбиты, а если где и остались, то покрыты толстым слоем пыли.

И через все это великолепие ходили аккуратненькие детки, солидные дяденьки и расфуфыренные тетеньки, морща носики от зассаных углов и брезгливо переступая через какашки в лифте. И ничего при этом не меняли.

Ну и, конечно же, туалеты. Городские, вокзальные, школьные, больничные — где запах выедает глаза, где царство хлорки, мух и полнейшего беспредела. После посещения школьного туалета нужно было минимум пять минут проветриваться на улице прежде чем идти в класс (причем идти с непомытыми руками — краны с водой, как правило, нигде не работали). Городские туалеты, похожие на газовые камеры смерти нацистов, я вообще старался обходить стороной. Хотя, однажды, будучи еще пацаном, все-таки «попал»: ехал босиком на велике по городу, а тут расстройство желудка…

И вот в этих уму непостижимых по омерзительности, гнустности и кошмарности помещениях справляли свои нужды аккуратненькие детки, солидные дяденьки и расфуфыренные тетеньки. И ничего при этом не меняли.

Тут мы снова возвращаемся к вопросу «почему в СССР было так плохо?» Ответ прост: потому что в СССР, за исключением домов и квартир, где жили люди, не было рыночной экономики и частной собственности. Проще говоря, нельзя было зарабатывать деньги, ремонтируя двери в чьей-то частной школе, убирая и охраняя подъезды в чьем-то частном доме и беря плату за вход и наводя порядок в чьем-то частном туалете. Все было общее, точнее, государственное. А, значит, не наше, не ваше, не мое. А «ихнее».

Отсюда и свинское отношение к ремонту, к порядку и к другим людям, которые прийдут в этот туалет после тебя.  Отсюда вечно раздолбанные дороги, страшные клиники и уродливые парки, мерзкие столовые, жалкие парикмахерские и нелепые ЗАГСы. Отсюда устаревшее оборудование на заводах, разваливающиеся автопарки и зарастающие травой теннисные корты.

А вот когда речь идет о частной собственности, когда кто-то на чем-то хочет заработать, все кардинально меняется. Тут я тоже знаю, о чем говорю, потому что последние 16 лет живу в капиталистической стране. Здесь рынок огромный и жестокий, конкуренты хоть и улыбчивые, но безжалостные. Если ты открыл ресторан, а в нем невкусная еда, злые официанты и грязные туалеты, как это было почти в каждом общепите в СССР, то в очень скором будущем ты этот ресторан сам и закроешь. Потому что твоим клиентам есть из чего выбирать и они будут ужинать в ресторане через дорогу.

Будешь экономить и делать халяву — школьные двери покрасит твой конкурент. Плохо убираешь в подъездах — вместо тебя наймут другого уборщика. В твоем туалете пахнет чем-то другим, кроме ароматного дезодоранта — твой туалет достанется другому хозяину. Плохо постелил или отремонтировал дорогу — потерял контракт и работу. Твоя клиника отталкивает пациентов — скоро прийдется выставлять здание на продажу. Твой тренажерный зал устарел — будешь «качаться» в нем в гордом одиночестве. И так далее.

Прекрасная штука, скажу я вам, этот «загнивающий капитализм». Если то, в чем я живу, называется загниванием, я согласен загнивать до конца своей жизни.

Кто-то скажет: «Дело не в капитализме, а в людях, в их воспитании». Мол, что русскому хорошо, то немцу смерть, и наоборот. Я согласен, воспитание значит очень много. Но не все. Важнейшую роль играет присутствие личной заинтересованности — в идее ли, в предмете, в отношении, во взаимоотношении и т.д. Если мне это нужно, дорого, ценно, то я буду относится к этому соответственно. Где бы я ни находился при этом. Свои-то вещи мы в любой стране будем беречь, верно? А если это не мое, а какое-то туманное «наше, общее», тогда… Тогда будет вот что.

За полтора десятка лет жизни в США я побывал во многих общественных местах: в магазинах, в больницах, в колледжах, в спортзалах, в зубных клиниках, в ресторанах и библиотеках. Смело заявляю: все, что частное, за чем стоит конкретное лицо, взымающее с меня, посетителя-клиента-пациента деньги, все это всегда содержится в образцовом порядке (за редчайшим исключением). Везде приятно находится, везде к тебе вежливо относятся, везде для тебя все начищают и натирают, устанавливают кондиционеры, мягкие диванчики, кофеварки и журнальные столики. Потому что ты им нужен в первую очередь. А уже потом они тебе. В том смысле, что у тебя есть выбор, скажем, дантиста, а у дантиста такого выбора нет. Ты у него один такой, и он тобою ценит.

Возникает законный вопрос: есть ли в этой прекрасной стране места, которые мне могут напомнить мою бывшую советскую родину? Отвечаю: есть. И это не трущобы, где живут наркоманы и алкаши, это не провинциальное захолустье, не черные районы Лос-Анджелеса, кишащие бандитами и проститутками. Нет, это самый центр города, его сердце: государственное учреждение. В это трудно поверить. Казалось бы — Америка, где люди с детства привыкли видет красоту и порядок. Тем более все это должно быть у «лица» страны, государства. А вот шиш.

Знакомьтесь, государственное учреждение в самом центре столицы штата, где я получил свое гавайское удостоверение:


Вы может быть подумали, что внутри такое здание с таким статусом должно содержаться в идеальном порядке и выглядеть примерно так:


Похоже, если смотреть вверх:


А вот если посмотреть по сторонам или вниз, то картинка совсем другая. Стена в центральном холле, мимо которой ежедневно проходят сотни и тысячи людей:


Одна из центральных колонн:


«Если вам нужен переводчик…» Плакат на самом видном месте у входа, написанный на разных языках:


Таблички, указывающие направление на нужный мне отдел, присобаченные лентой прямо на потрясающе залапанную стену:


Заходим. Своим отвратительным освещением и ужасными занавесками на окнах офис тут же вызвал детские воспоминания. Обратите внимание на полосу грязи под стойкой:


Цвета блевотные, перила — как в тюрьме, пыль со свалявшимися волосами не убирается неделями, все отваливается и отклеивается: 


Покрытый специальным предохраняющим воском пол, который нужно полировать минимум раз в неделю и перезаливать раз в пол-года, за годы без обслуживания приобрел серо-бурую окраску, покрылся почерневшими жвачками, царапинами и ссадинами:


Пространство между самыми неудобными в мире лавочками:


Важная информация:


В заведениях с большим потоком людей к ключам от туалетов (ключи от бомжей) часто приделывают большие брелки, чтобы не потерялись. В ресторанах это могут быть большие штуки в виде изящных солянки-перцовки, в авто-сервисе — какая-нибудь легкая и прикольная деталь от машины, в магазине — огромных размеров красная прищепка и т.д. 

Брелки в государственном учреждении США:


У работников офиса нет денег для того, чтобы заказать нормальные таблички для навигации в офисе, поэтому они, как мы в детстве на уроках труда, делают поделки из подручных средств и присобачивают их на каких-то странных неустойчивых конструкциях:


Тут, естественно, огромные очереди и хамоватое отношение. И даже если ты заранее записался на прием, то все равно можешь просидеть лишние пару часов, потому что «Хелен уже ушла домой».  

А, забыл еще одну деталь: у входа в эту страшную пещеру нас встретил охранник и запретил проносить с собой напитки. Видимо, чтобы мы не наделали беспорядка. Когда я сказал, что в бутылке у меня чистая вода, он позволил бутылку оставить, но попросил не пить из нее… 

Уходя я бросил прощальный взгляд на этот грустный пример человеческого пофигизма, стоящий прямо в центре прекрасного Гонолулу. На главную колонну:


И на окно справа от парадного входа, которое бестолочь маляр поленился заклеить, когда красил внутренние стены. Подобный ему пентюх, обитатель этого офиса, расчистил себе одну секцию, которой с тех пор и довольствуется: 


Как проговорился однажды на детской передаче «На добранiч, дiти» незабвенный Дед Панас, заканчивая сказочку: «Отака х**ня, малята...»


30 посетителей, 7 комментариев, 0 ссылок, за 24 часа