2012/02/18 16:18:37

     Большая, плохо освещенная, с грязными окнами комната на втором этаже невзрачного двухэтажного дома на узкой улочке Тель-Авива. Улица называется смешно: «Базар» (аШук) , хотя рядом никакого базара и в помине нет....


Углы давно не знавшего ремонта помещения  кажутся еще темнее, чем серого цвета потолок. Несмотря на то, что на улице светит и даже иногда не по-осеннему жарко пригревает солнце, в комнате всегда горят лампы дневного света. Правда, они тоже пыльные и с трудом отдают половину того, что могли бы. В комнате два длинных раскройных стола с коричневого цвета блестящей поверхностью, несколько швейных машин по углам, а в самом дальнем углу – гладильная доска. К ней нужно пробираться сквозь строй больших пластиковых мешков, которыми уставлен почти весь проход: сегодня хозяин получил из швейной мастерской очередную партию детских платьев.

  Над гладильной доской в наружной стене проделана круглая, размером с тарелку, дырка, в которой все время крутятся лопасти вентилятора. Хорошо, что на улице октябрь, и удушливый летний зной позади. Летом вентилятор работал без перерыва, хотя толку от него было немного. Никакой вентилятор не способен охладить комнату под крышей, если на улице тридцать градусов.

   Но и сейчас его невозможно выключить: Мири, закройщица, много курит, практически все время. Она не только курит, увы... Она еще и целыми днями слушает радио. Восклицая «Ах, какая песня!!», она, услышав  понравившуюся мелодию, радостно прибавляет громкость. Репертуар, состоящий в основном из восточных песен, моему непривычному уху кажется кошачьим концертом.  К  десяти часам радио уже просто вопит, а в двенадцать я лезу в карман за таблеткой от головной боли. Каждый день. И тут уже никакой вентилятор не поможет, даже если бы он вдруг превратился в кондиционер.

  Вот уже  третий месяц я прихожу сюда каждое утро, за исключением выходных. Потому что я работаю здесь гладильщицей. Это меня дожидаются битком набитые мешки с платьями. Опять из велюра. Значит, тяжелый, промышленный утюг опять нужно будет держать на весу: такую ткань не гладят обычным способом, ее нужно обдувать паром. Моя работа заключается  в том, чтобы из кучи мятого тряпья в мешках одежда превратилась в нарядные платья для религиозных девочек, которые отсюда уедут прямо в магазины, уже отглаженные, с пристегнутыми мной этикетками с указанием размеров, на плечиках, накрытые сверху специальной накидкой из шуршащего целлофана,и даже  собранные комплектами по шесть штук разных размеров...

  Девять часов в день я стою у доски – сидеть не полагается...Раскладываю на доске платья так, чтобы на них не было складочек, держу над ними утюг, нажатем кнопки выпускаю из него нужное количество пара, ставлю утюг, немного сдвигаю платье по доске, опять приподнимаю утюг, и так каждый день с утра до вечера. Хорошо, что я уже втянулась, хотя спина все время ноет, но после смены я уже не шатаюсь от усталости, боясь привлечь внимание прохожих своей неустойчивой походкой. Я еще просто не поняла, что в Израиле все по другому, люди не обращают внимания на посторонних и спешат их осуждать, поэтому первое время очень стеснялась.  Откуда мне это знать, я ведь только несколько месяцев назад приехала в Страну.

  Каждое утро я выхожу из дома почти за час до начала работы, перехожу улицу и сажусь в автобус, везущий меня из Холона в Тель-Авив. Расстояние между домом и работой  небольшое, но преодолевать его приходится в сплошной пробке. Если повезет и в автобусе достанется место, то можно потратить это время с пользой: поучить слова, прочитать несколько предложений из отпечатанного на принтере листочка, который получен в качестве домашнего задания в вечернем ульпане – школе, где новых репатриантов обучают языку ивриту. Нехорошо идти на занятия неподготовленной, но тяжелая работа и домашнее хозяйство отбирают все время и силы.

    Всем трудно. На уроках мужчины, пришедшие в ульпан после смены на стройке или заводе, просто отключаются: засыпают, сидя за партой, расслабляясь после рабочего дня  под кондиционером.  Учитель, понимающий наше состояние, на дает расталкивать соседа по парте, показывая жестом – мол,не буди, пусть поспит!

  Время постоянно  приходится  уплотнять. Покупки делаются на большой переменке – благо, рядом с ульпаном торговый центр, в нем овощная лавка и «русский» магазин. После перемены класс наполняется  запахами съестного, под партами и под ногами почти у всех несколько  разноцветных пакетов. Учимся семьями, мужья и жены в одном классе. А наши дети, предоставленные самим себе, прибегают в ульпан и заглядывают в двери класса: долго еще?

   На работу я попала, придя в посредническую фирму по объявлению в русской газете. То, что я инженер, нужно было забыть до тех пор, когда я научусь читать-писать-разговаривать, но жить на что-то нужно. Поэтому и пошла на предложенную мне работу в маленькую «фирмочку», которая состоит из нескольких работников и хозяина. Крошечное предприятие создает модели детских платьиц, здесь выкраивают по изготовленным  лекалам ткань, отдают в швейную мастерскую заготовки и оттуда получают сшитую продукцию.

   Модельером работает 25-летняя Тали, закройщицей – дымящая, как паровоз, Мири, иногда приходит помогать еще один парень, имени которого я не помню – тогда включается  закройный  автомат, он кроит ткань, сложенную предварительно в десятки слоев. Эта хитрая машина используется редко и занимает всю соседнюю комнату. Работаем же мы в основном вручную. Моя задача  - довести продукцию до состояния, в котором потенциальные покупатели могли бы по достоинству оценить наши общие труды.

   Создал это предприятие Сассон, 28-летний парень, родившийся в славном городе Дербенте и в восьмилетнем возрасте привезенный мамой в Израиль. Он был единственным из всех, говорившим по русски. Я была старше всех в этом коллективе, но Мири была моложе меня всего на несколько лет.

   Сассон был для меня человеком загадочным и непонятным.  Наверное, сегодня я бы легче отнеслась ко всем его странностям, но, будучи несколько месяцев в Израиле, не могла объяснить себе многое из того, что я видела. Велев мне приходить на работу к семи, он ни разу не явился в это время сам. Иногда я по целому часу простаивала под закрытой дверью, пока он, наконец, появлялся с ключами и стопкой газет, на которые жадно набрасывался еще до того, как выпьет свой утренний кофе.И этот не отработанный мной час входил в мое рабочее время, но это его, видимо, не волновало. Мне было также непонятно, как можно было выбрасывать в мусор целые отрезы – по 3-4 метра тканей,или,  например, неиспорченные продукты – целые красивейшие перцы или даже неразрезанные помидоры...

   Однако при такой нелепой расточительности он был очень скупым и даже непорядочным по отношению к работникам. Я, отработав первые три недели, получила от него гораздо меньшую сумму, чем мне причиталось, наличными, без проездных, вместе с уверениями, что в следующий, полный месяц он заплатит мне так, как договорились.Как-то я слышала, как Тали, закрывшись с ним в кабинете, ссорилась с ним за деньги, но иврит мой был в зачаточном состоянии, и я не понимала, о чем она кричит ему. Только видела, как она вышла оттуда с заплаканным лицом.

   Он строго следил, чтобы я не общалась с остальными, и, стоило мне сказать кому-то несколько слов, ну хоть немного потренироваться в иврите, он тут же возникал рядом и строго спрашивал: «Тут что, ульпан?». Иногда его тянуло поучить меня, свеженькую, жизни, и он мне говорил странные вещи: что его мама приехала в Израиль в моем возрасте и иврит так и не смогла выучить, так что я зря рассчитываю, что мне удастся это сделать, хотя он был бы очень рад.....что здесь не Советский Союз, и хозяин может выгнать работника просто потому, что ему не нравится выражение лица...Наверное, прожив в Стране двадцать лет и открыв свой бизнес, он чувствовал себя умнее, чем сорокалетняя женщина, только что начинающая с нуля новую жизнь в новом месте.

    Я, слушая его, очень хочу во что бы то ни стало выучить  иврит, но это не так быстро, увы, а пока хотя бы  найти не такую утомительную работу, но как можно  искать, если делать это надо в рабочее время, а не прийти на работу даже один день просто невозможно. Так и верчусь в этом заколдованном круге четвертый месяц, не видя для себя выхода.

   Неделю назад молодой хозяин опять меня удивил. Мастерская вернула нам сшитые платья, но не пришила единственную пуговицу, которая была  сзади на вороте. У них поломалась машина, пришивающая пуговицы. Сассон целый день орал по телефону на иврите, но я не понимала, что случилось. А когда спросила, могу ли я начинать гладить новую партию и он мне объясил, что проблема в пуговице, я удивилась и сказала ему: «Пока ты пытаешься найти выход, дай мне простую иголку с ниткой, и я буду пришивать пуговицу, а потом гладить платья. Я буду работать медленнее из-за этого, но это же лучше, чем вообще простаивать». Он сказал: «Нет, не надо, иди в туалете поубирай». До вечера я занималась всякой мелкой уборкой, а он пытался найти тех, кто согласится пришить ему эти пуговицы.

     На следующий день утром он, как обычно, с опозданием явился на работу, и, открывая дверь, сказал мне: «Ты, наверное, думаешь, какой этот Сассон козел!» Я удивилась такому предположению. Оказалось, что до него дошло, что я предлагала ему дело, а он не оценил. Иголка тут же нашлась, и дело пошло. Фраза о козле наверняка возникла оттого, что, зная русский язык довольно неплохо, он все же не чувствовал его нюансов и уместности применения тех или иных выражений. Естесственно, никаких премий или просто благодарности за свое разпредложение я не получила.

   Глажу очередное темно-синее велюровое платье. Оно, несмотря на то, что детское, тяжелое, потому что длинное, закрытое и с длинными рукавами: оказывается, религиозные и детей одевают в такую же одежду, в какую одеваются сами. В метре от меня Мири очередной раз восхощается песней и добавляет громкости своему радиоприемнику, а я тяжело вздыхаю: еще утро, и сколько таких поднятий громкости мне сегодня надо будет выдержать, я не знаю. Если прощу сделать тише, то это делается с неудовольствием и ненадолго. Некоторые песни я уже узнаю, помню по несколько строчек наизусть, но не всегда понимаю значение слов. «Вэташирли маком лехабэк отах бахалон...» звенит в моей голове даже дома (это через несколько лет я узнала, что означают эти слова – парень просит девушку оставить ему возможность обнять ее, и что там был не «халон»(окно), а «халом» - мечта или сон, до сих пор не знаю, потому что обнимать можно и там, и там).

   Глажу уже порядком приевшиеся мне одинаковые платья. Вспоминаю, как вчера, когда Сассон ушел куда-то по делам, мы поговорили с Тали. Поговорили, конечно, это сильно сказано, но друг друга поняли, и я сумела объяснить ей свою точку зрения, и испытываю по этому поводу маленькое удовольствие. Она спросила меня, почему «русские»  всегда всем недовольны. Я поняла ее вопрос не сразу, а когда поняла,  постаралась спросить ее, отчего она так думает. Она сказала, что постоянно слышит по телевизору, как русские (имеется ввиду, конечно, приехавшие из СССР, русскоязычные) всегда жалуются, и говорят, что им здесь плохо. И я, сама не знаю, как, смогла объяснить ей, что те, кому хорошо, просто живут и работают, и их по телевизоу не показывают, а показывают только тех, кто жалуется. « Поэтому ты видишь только их». В ход шли жесты, мимика, потому что слов совершенно не хватало....Но....Я видела, что она поняла, что я хотела сказать, подумала, покивала головой, что-то мне отвечала, но это уже было для меня слишком сложно понять... 

   Оттого, что я  работаю в углу, комнату я вижу лишь краем глаза. Вдруг улавливаю какие-то резкие движения в глубине комнаты, поворачиваюсь, в комнату вбегает хозяин и что-то кричит на иврите. Одноверменно включает старый радиоприемник, который стоит обычно выключенным на тумбочке у стены. Все бегут у нему, замирают и слушают передачу. Голос диктора тоже необычный, он говорит скороговоркой, взволнованно...Я оставляю утюг и смотрю на на Сассона, Мири и Тали, ничего не понимая. В глазах у них тревога, даже страх.

  Я понимаю, что случилось что-то ужасное, но не решаюсь спрашивать, лишь подхожу поближе...В глазах у Тали ужас, Мири плачет, даже не вытирая крупные слезы, струящиеся по ее щекам..... Диктор говорит быстро, куда уж мне что-то понять. Я еще не умею понять даже передаваемый по радои прогноз погоды. Чувствую страх и тревогу, неизвестность еще больше усиливают их. Заглядываю Сассону в глаза: ну скажи же, что случилось??? Он машет на меня рукой и продолжает слушать радио. Мой сердце отзывается аритмией, я кожей ощущаю, что случилось нечто жуткое, и не могу понять, что...

    Минут через пять Сассон наконец объяснет мне: взорван автобус. На улице Дизенгоф.(Тогда я еще не знала, где именно это место). Погибли люди. Много раненных. У меня подкашиваются ноги....Вот так вот в центре Тель-Авива, утром.... Люди, которые ехали на работу, на учебу......

   Иду в свой угол, пытаюсь работать. Сотрудники что-то обсуждают, то и дело умолкая и слушая диктора, но я-то совершенно не понимаю, что они говорят. Неудобно лезть с вопросами в такую минуту.

   Так в мою жизнь первый раз пришла весть о терроре. Тот ужас, то чувство непоправимого общего горя, которое отражалось в глазах Мири, Тали и Сассона, никогда не сотрется из моей памяти. После обеда я подошла к Сассону и спросила: «Может быть, нужно сдать кровь?», но он ответил, что по радио все время передают, что в пунктах приема крови большие очереди, и мне не нужно туда ехать. Да я, если честно, даже и не знала, куда едут сдавать кровь. Просто хотелось хоть как-то помочь людям, на которых обрушилась большая беда. Наша общая беда. Тогда я не знала, что это еще не последний теракт.

    Увы, потом были еще взрывы, в автобусах и в кафе, и страшный Дельфинариум.... Об одном из этих случаев я подробно писала здесь: http://liorasun55.livejournal.com/82416.html

   Справка: 19-е октября 1994. 21 израильтянин и один гражданин Дании погибли во взрыве автобуса номер 5 на улице Дизенгоф в Тель-Авиве. Ответственность за теракт взяла на себя исламская террористическая организация Хамас.

  Вот хронология всех терактов, совершенных против израильтян:

http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A1%D0%BF%D0%B8%D1%81%D0%BE%D0%BA_%D1%82%D0%B5%D1%80%D0%B0%D0%BA%D1%82%D0%BE%D0%B2-%D1%81%D0%B0%D0%BC%D0%BE%D1%83%D0%B1%D0%B8%D0%B9%D1%81%D1%82%D0%B2_%D0%BF%D1%80%D0%BE%D1%82%D0%B8%D0%B2_%D0%B3%D1%80%D0%B0%D0%B6%D0%B4%D0%B0%D0%BD_%D0%98%D0%B7%D1%80%D0%B0%D0%B8%D0%BB%D1%8F
30 посетителей, 33 комментария, 0 ссылок, за 24 часа