2016/02/13 11:00:38
Я люблю истории о подвигах, совершенных людьми в безнадежных обстоятельствах. Тем более - если эти истории хорошо заканчиваются.
Итак:
В ночных арктических сумерках 27 августа 1942 года с наблюдательного поста советского заполярного порта Диксон был замечен стремящийся к входу в гавань немецкий линкор "Адмирал Шеер". Этот корабль, прорвавшийся в Карское море, уже две недели нападал на наши конвои, утопив почти два десятка транспортов.
На этот раз фашисты намеревались высадить десант на Диксон, чтобы уничтожить пункты связи и управления, метеостанцию, и, самое главное - запасы топлива.
Вся береговая оборона порта состояла из двух старых, образца 1910 года, полевых гаубиц. Пушки просто стояли на деревянном причале, без всякого укрытия - их должны были погрузить на пароход для отправки на Новую Землю, но банально не успели.
Эти два орудия громко назывались "береговой батареей №569". Командовал ей старший лейтенант Николай Корняков. На батарее не хватало личного состава, да и боекомплект уже был перегружен на баржу... Тем не менее, старлей не убежал в сопки с криком : "Спасайся, кто может!"
Он скомандовал: "К бою!"
Местные жители помогли поднести снаряды.
Гордость кригсмарине "Адмирал Шеер" к этому моменту уже успел утопить отважно бросившийся ему наперерез сторожевик СКР-19, и против него теперь осталась только батарея №569.
Две 152-мм пушечки на бревенчатом пирсе - против десятков тысяч тонн стали, ощетинившихся шестью 280-мм орудиями главного калибра.
Батарея открыла огонь.
Командир "Адмирала Шеера", Kapitän zur See Вильгельм Меендсен-Болькен впоследствии дипломатично оценил ее стрельбу как "достаточно точную". Снаряды батареи ложились всё ближе и ближе прямо по курсу линкора, а немцы так и не смогли засечь ее местоположение (СКР-19 перед гибелью успел поставить дымовую завесу над гаванью).
В сложившихся обстоятельствах немецкий капитан предпочел изменить курс и отказаться от планов по захвату Диксона.
Так пишут в мемуарах.
А по-русски говорят - зассал.
Интересно, о чем думал Николай Корняков, сидящий на осклизлых бревнах причала, глядящий на удаляющийся силуэт "Адмирала Шеера" и пытающийся унять дрожь в мнущих фуражку руках?
О том, что он совершил подвиг?
Или о том, что он "просто сделал свою работу", и "на моем месте так поступил бы каждый советский человек"?
Или не думал вообще ни о чем, а просто отчаянно хотел выпить...
62 посетителя, 44 комментария, 71 ссылка, за 24 часа